История Второй мировой войны за 11 минут

Познавательное видео, в котором за несколько минут кратко излагается вся история Второй мировой войны — с предысторией и последствиями.

Это перевод с английского. Оригинал тут.

В общем и целом агрессия Гитлера выглядит как внезапное нападение хулигана (с подельниками) на ничего не подозревающих посетителей тихого мирного кафе. Первые минуты жертвы нападения испытывают шок, замешательство, дезориентацию, легко сдают позиции, подчиняясь воле агрессора, который укрепляется на «поле боя». Но постепенно в голове у мирных посетителей складывается понятная картина происходящего. Они понимают, что численно они превосходят противника, и начинают мобилизировать силы, объединяться и давать отпор. Тут же подтягиваются адекватные прохожие, которые помогают переломить ход событий и окончательно добить упырей.

В общем, успеху в первые годы войны Гитлер обязан внезапности и вероломности своих действий. Но в целом шансов победить весь мир у него не было, имхо.

3+

«Ненавистная башня из листового металла»

Чуть меньше чем через год Эйфелевой башне исполнится 130 лет. Ни для кого, наверное, не секрет, что во времена строительства башни она вызывала противоречивые чувства у парижской публики. Французский писатель Ги де Мопассан писал, что обедает только в ресторане на Эйфелевой башне, ибо «это единственное место, откуда не видно этого чудовищного сооружения».

Когда проект мостостроителя Густава Эйфеля был выбран для сооружения к Всемирной выставке 1889 года в Париже, это вызвало неиллюзорные бурления среди французской общественности. Ряд выдающихся архитекторов и прочих деятелей искусства в количестве трёхсот человек написали официальное обращение в комиссию по организации выставки с просьбой не допустить возведения этого безобразия.

«Мы, писатели, художники, скульпторы, архитекторы и все преданные поклонники нетронутой до настоящего момента красоты Парижа протестуем всем сердцем против возведения … этой бесполезной и монстроидальной Эйфелевой башни. Только представьте себе эту вызывающую головокружение, смехотворную конструкцию, доминирующую над Парижем как гигантская чёрная заводская труба, раздавливающая своей монструозностью Нотр-Дам, башню Сен-Жак, Лувр, Дом инвалидов и Триумфальную арку. Все наши прекрасные памятники архитектуры исчезнут как в кошмарном сне. В течение двадцати лет уродливой кляксой будет лежать на наших улицах ненавистная тень ненавистной колонны из скреплённого заклёпками листового металла.»

Тут надо сделать паузу и попытаться проникнуться настроением писавших это письмо. Потрясающе. Просто потрясающе. Насколько эти триста человек, среди которых, я уверен, были весьма талантливые творческие люди, не смогли предвидеть будущее. Как эпично они ошиблись, не сумев увидеть в ненавистной им башне будущий символ Парижа и Франции и неотъемлемую часть, возможно, самого романтического места в мире.

Нам всем в этом урок. И лично мне. Я не раз замечал за собой как порой мозг невольно, но очень отчаянно сопротивляется чему-то новому.

Совершенно естественным образом вспоминаются жаркие словесные баталии по поводу небоскрёба «Лахта-центр» (который дважды переименовывался, будучи сначала «Газпром-сити», потом «Охта-центром»), разворачивавшиеся лет десять-двенадцать назад среди петербургской публики. В том числе в моём блоге. Сколько было вылито грязи по поводу этого проекта — уму непостижимо. А теперь вот какая красота. Хотя небоскрёб ещё и не достроен на сто процентов.

Про Эйфелеву башню — по мотивам этой заметки:

http://www.jonjorgensonblog.com/blog/the-useless-and-monstrous-eiffel-tower

Фото — из гугла.

3+

Тадеуш Костюшко

В Московском районе Питера есть улица Костюшко. Названа в честь Тадеуша Костюшко. В Бостоне, по дороге на работу я периодически прохожу мимо некоего памятника, на постаменте которого написано Kosciuszko. На задворках сознания меня долго мучал вопрос, не тот ли же самый это Костюшко, который в Питере. Мне казалось, что это маловероятно: слишком сильно разнесены территориально Питер и Бостон. Вряд ли один и тот же деятель сумел засветиться и там, и там, и заслужить памятники и названия улиц в свою честь. Скорее всего, совпадение, думал я. Но вот сегодня я наконец удосужился прогуглить и провикипедить этот вопрос. И таки оказалось, что это один и тот же Костюшко!

Этот Костюшко — удивительный человек. Политический и военный деятель, успевший позажигать за время своей жизни на разных континентах и являющийся национальным героем целых четырёх стран: Польши, Литвы, Белоруссии и США. Он, как это ни странно, имеет отношение к таким вообще никак не связанным между собой вещам, как Речь Посполитая и война за независимость США.

4+

Сто лет Революции

Я не могу оставить сегодняшнюю дату без упоминания. Слишком уж она круглая, а событие, произошедшее в этот день много лет назад, — слишком ключевое и поворотное в истории весьма немаленькой части мира. Сто лет Октябрьской революции. Это современное название события. Я же ещё с детства привык называть его Великой Октябрьской социалистической революцией.

В принципе, мне почти нечего сказать по этому поводу. Кроме как подивиться тому, как быстро растворилось в никуда влияние, которое идеология имела над умами миллионов советских — и не только советских — людей. Кажется, ещё вчера всё вокруг было красным от знамён; барельефы и скульптуры, изображающие Ленина, встречались на каждом шагу; лозунги «Слава КПСС!» и им подобные украшали фасады и крыши зданий; мы все дружно ходили на демонстрации, вступали в комсомол, изучали историю партии, верили в скорую победу нашего правого дела, верили нашим «вождям», которые вели весь мир к «торжеству коммунизма»… А сегодня подавляющее большинство людей в России и других республиках бСССР, скорее всего, даже не вспомнят об этом юбилее. Особенно учитывая, что 7 ноября — давно уже не праздничный день в России. Тут я могу согласиться с Алексеем Навальным, который тоже написал сегодня, о том, как быстро в отсутствие пропаганды морок идеологии выветривается из умов. Как утренний туман над полем, стремительно исчезающий без следа с восходом солнца.

Если говорить о моих личных, персональных воспоминаниях, то я помню, что мне нравилось носить пионерский галстук. 🙂 И школьную форму. Ни того, ни другого теперь нет. Пионерский галстук вызывал ощущение принадлежности меня к чему-то большому, сильному и доброму (ну, мне так казалось тогда). Я вообще заметил в себе эту особенность — мне нравится ощущать себя частью чего-то большего. И я не вижу в этом ничего плохого.

5+